Жорж Сименон
РАССЛЕДОВАНИЕ МАДЕМУАЗЕЛЬ ДОШ
Глава 1.

Жорж Сименон. Расследование мадемуазель Дош. Рассказ

ЧИТАТЬ БЕСПЛАТНО

1.
Стр. 195

Событие, положившее начало этой истории, не предвещало ничего драматичного. Альбер Моритэн, заложив руки за спину, плавал под водой; он схватил губами крышечку от чайника, лежавшую на дне, и одним ловким движением оказался на поверхности. Затем посмотрел на верхнюю палубу и воскликнул:

- Смотри-ка! «Королева» опять нервничает!

Все это происходило на борту «Гордона» – небольшого английского грузопассажирского судна, пересекавшего Тихий океан в его самой широкой части, следуя из Сан-Франциско в Сидней с заходом на Таити, острова Гилберта и в Новую Зеландию.


Три дня тому назад «Гордон» покинул Таити и через неделю должен был достичь Сиднея. Океанская поверхность была гладкой, словно шелк, и переливалась атласным блеском, который в конце концов утомлял. 35-градусная жара заставляла пассажиров спасаться в тени навесов на верхней палубе или в бассейне, сооруженном на полубаке по приказу капитана из брусьев и брезента.

В жилах «Королевы», разумеется, не текла кровь августейших особ. Присто никого и ничего не уважающий Альбер Моритэн дал такое прозвище леди Брамсон – законной супруге лорда Брамсона, посла Ее Величества в небольшой южноамериканской стране. И если «Королева» нервничала, так из-за того, что повздорила со своей «Борзой».

Но никакой борзой на судне тоже не было, как, впрочем, и других собак. Эти прозвища были частью тайного лексикона Альбера и мадемуазель Дош, давая им повод к многочисленным шуткам, которые делали путешествие более-менее сносным.

Эти единственные представители французской нации на борту в данный момент плескались в бассейне. От их внимания не ускользнуло то, что леди Брамсон только что покинула свою каюту в заметно возбужденном состоянии и без стука вошла к невозмутимому капитану «Гордона».

- И чем это «Борзая» могла опять так разгневать свою хозяйку?

«Борзой» шутники прозвали молодого и красивого английского офицера, капитана в отставке Уилла, спутника леди Брамсон. Он слыл обладателем самых ослепительных зубов и красивейших глаз во всей английской колониальной армии.

Уиллу не было и тридцати. Возраст леди Брамсон приближался к пятидесяти.

Позор тому. Кто дурно об этом подумает!

- Знаете, Альбер, я хотела вам сказать относительно леди Брамсон…

- Что вы хотели мне сказать? Что вы уже ревнуете?

Он ответил ей, должно быть, слишком быстро и, заметив это, покраснел. Девушка с ласковой и очень нежной улыбкой продолжала:

- Нет, я не утверждаю, что вы без ума от нее.

- Это было бы сложно!

- И все же, мне кажется, что эта великосветская дама произвела на вас впечатление именно тем, что принадлежит к высшим слоям общества, и ее принимают при английском дворе… Ну, признайся же, Альбер!..

- Если бы это было так, я, пожалуй, не стал бы целые дни напролет перемывать ей косточки…

- Напротив! Именно потому…

Их беседа прервалась, так как в этот момент дверь каюты капитана открылась, и он показался на палубе в сопровождении леди Брамсон. Капитан был возбужден не меньше, чем «Королева».

Они быстрыми шагами направились в кают-компанию. Несколько мгновений спустя к французам подошел стюард и вежливо произнес:

- Капитан просит всех собраться в кают-компании…

- Леди и джентльмены!... – начал капитан. – Только что у нас на борту… гм… произошло крайне неприятное происшествие… Гм… Происшествие, должен сказать, чрезвычайно серьезное… Гм…

По всей вероятности, это был самый благодушный и наиболее далекий от всевозможных приключений капитан на всем Тихом океане. Он целыми днями просиживал у себя в каюте, делая акварельные копии с почтовых открыток.

Ставший от волнения пунцово-красным, капитан не осмеливался смотреть в глаза пассажирам и едва смог закончить свою речь следующим:

- Дело в том, что украдены драгоценности леди Брамсон!

Сообщение, действительно, было ошеломляющим. На борту какого-нибудь огромного океанского лайнера эти слова повлекли бы за собой лихорадочное возбуждение и бурное обсуждение. Но на «Гордоне» было только шесть пассажиров, и после услышанного они продолжали все сидеть неподвижно на своих местах, лишь на их лбах появилась испарина – у каждого создалось впечатление, что заподозрили именно его.

- Я лично займусь расследованием этого происшествия и прошу вас… гм… не сердиться на меня, если я буду вынужден… гм… принять некоторые меры, которые…

Он пытался хоть как-то закончить фразу, когда вдруг раздался спокойный голос Альбера Моритэна:

- Я предлагаю, чтобы прежде всего обыскали наши каюты… Думаю, что необходимо действовать именно таким образом, не так ли?.. Все пассажиры могли бы пока остаться здесь, а тем временем капитан…

Но капитан пребывал в нерешительности. Столь неприятное событие впервые произошло на борту его судна, и он не был готов к нему. Далеко не лучшим образом чувствовали себя и остальные, ибо, если дело коснулось личности леди Брамсон, это грозило скандалом.

Спокойней всех держался Уилл. Одетый во фланелевые брюки и рубашку из тонкого шелка, он курил сигарету и созерцал свои удивительно холеные руки.

Что же касается леди Брамсон, то она поочередно вглядывалась в лица всех присутствующих и даже не пыталась скрыть свои подозрения, относящиеся и к мадемуазель Дош, и к Моритену, и к двум другим пассажирам – мистеру Теруэлу и необъятной мадам Космос.

- Леди и джентльмены, я полагаю… гм… что, действительно, это предложение было бы весьма правильным… Гм… С вашего позволения, я вместе со своими офицерами пойду… Гм… Разумеется, и речи быть не может о том, чтобы вас подозревать… Гм… Наоборот, я хотел бы снять с вас подозрения… Пока же я просил бы всех оставаться на своих местах…

Уф! Наконец-то он сможет выйти отсюда.

С капитаном вышли все офицеры команды, кроме одного, самого молодого, оставшегося, вероятно, по его приказу, в кают-компании и принявшего непринужденный вид.

В неприятном тягучем ожидании прошел час. Неприятном прежде всего из-за невыносимой жары, от которой не спасали даже вентиляторы, а также потому, что никто из сидевших в кают-компании не осмеливался ни пошевелиться, ни заговорить.

- Не сыграть ли нам партию в триктрак, - предложила вдруг леди Брамсон капитану Уиллу.

Они ежедневно играли нескончаемые партии, которые обычно заканчивались ссорами, поскольку благородная леди ни в коем случае не допускала, что она может проиграть. Несмотря на внешнее безразличие, капитану было не до игры, о чем свидетельствовали окурки, постепенно наполнявшие пепельницу перед ним. Женевьева Дош старалась не смотреть на Моритэна, поскольку ей казалось, что в такой ситуации любой взгляд мог быть расценен как недоверие. Он же издали наблюдал за партией в триктрак, но его взгляд казался более суровым, чем обычно.

Солодые люди познакомились в Марселе на борту судна «Виль д’Альже», которое должно было доставить их на Таити. Во время остановки на Мартинике, посещая вместе танцевальные праздники, они стали лучшими друзьями, но из-за постоянных ссор их отношения были похожи на союз кошки с собакой.

- Вы самый невоспитанный молодой человек из всех, которых я знала, - неустанно повторяла мадемуазель Дош своему спутнику.

- А вы напоминаете мне дракона…

В этих шутках была доля истины. Альбер Моритэн, которому не исполнилось еще и двадцати четырех лет, был сыном владельца крупного текстильного производства на севере Франции. Без всякого преувеличения можно сказать, что он повергал в отчаянье всю семью, насмехался над строгими нравами высшего общества Рубе – города, в котором родился и вырос. Атмосфера благопристойности, которой окружили себя уважаемые люди города, была постоянной мишенью для острот Альбера.

Вначале его послали в Париж для изучения права, однако он так ничему и не научился, если не считать приобретенных познаний в области парижского арго и тысячи способов составления коктейлей. Тогда, придя от его беспутного образа жизни в отчаяние, семейный совет решил послать Альбера в Австралию, где он должен был стажироваться у крупного торговца шерстью.

Женевьева Дош и характером, и внешним видом была полной противоположностью Альберу: столь же мягкая и рассудительная, сколь он беспокойный, столь же серьезная для своего возраста, сколь он взбалмошный. В свои двадцать пять лет она вот уже четыре года преподавала французский язык в лучшем учебном заведении Сиднея.

- Мы с вами созданы друг для друга, - утверждал Альбер.

- Никогда!

- Вот увидите: наше знакомство закончится женитьбой…

По прибытии на Таити их отношения уже насчитывали десять недель, подтверждая, что корабль, несомненно, является лучшим местом для влюбленных.

Здесь Альбер признался Женевьеве:

- Теперь, наконец, я знаю, что мне делать в этой жизни. Как только мы приедем в Австралию, я дам своим родителям телеграмму, что женюсь на вас.

Мадемуазель Дош не стала возражать. И когда его губы были совсем рядом с ее губами, в ответ прошептала какое-то неясное слово, отдаленно походившее на «да». И потом добавила:

- Но при одном условии. С завтрашнего дня я займусь вашим воспитанием! Мне не нужен муж, способный лишь на то, чтобы с утра до вечера шутить и дурачиться…

Чтобы попасть в Австралию, на Таити им пришлось сесть на «Гордон», где и состоялось их знакомство с леди Брамсон и капитаном Уиллом, а также с мистером Теруэлом и мадам Космос, личности которых интересовали их меньше всего.

Они частенько играли в бридж. «Королева» относилась к этому с максимальной любезностью и азартом. Как-то раз, когда игра взвинтила леди Брамсон до высшей точки, молодой француз не смог удержаться, чтобы не заметить:

- Не кажется ли вам, мадам, что вы перегнули палку?

- Что значит – перегнула палку?

Женевьева наступила под столом на ногу Альберу. А тот разошелся еще пуще прежнего. Когда е невеста начала отчитывать его за очередную выходку, он ответил:

- Вы ведь прекрасно понимаете, что ее это даже забавляет. Она ведь привыкла, что все вокруг только и делают, что пресмыкаются перед ней…



Прошел не час, а целых полтора, прежде чем в кают-компанию вернулся капитан. Все взгляды устремились на него. Он выглядел усталым, воротничок на его рубашке был мокрым от пота.

- Леди и джентльмены… Гм… Как и следовало ожидать, осмотр кают не дал никаких результатов… Гм… Тем не менее, мне хочется верить, что еще до прихода в Сидней мы завершим расследование, иначе мне придется там… гм… обратиться в полицию…

- Нам даже не позволят сойти на берег? – поинтересовалась толстуха Космос, обладательница круглых навыкате глаз, как у собаки породы пекинес.

- Я не сказал этого… гм… Тем не менее, во избежание недоразумений, было бы желательно… гм… если кто-нибудь заметит на борту нечто подозрительное… гм!..

- Короче говоря, вы предлагаете нам шпионить друг за другом?! – прервал его Моритэн, на этот раз не шутя. – А затем поставить вас в известность относительно наших подозрений!?

- Да, приблизительно так… И еще… гм!.. если этот человек… гм… если похититель… Я хочу сказать…

- Вы хотите сказать, - снова прервал его молодой француз, - что если тот, кто похитил драгоценности леди, вдруг испугается или же его начнут мучить угрызения совести, то он может незаметно…

- Совершенно верно! Именно незаметно… В таком случае леди Брамсон не станет заявлять в полицию и…

Не ожидая разрешения, Моритэн в бешенстве встал, вышел на палубу, подошел к борту. В такой позе он неподвижно стоял, глядя на море.

Приблизительно через четверть часа он вдруг услыхал нежный голос:

- Альбер…

Моритэн повернулся и посмотрел на девушку взглядом, который был далек от его обычного ясного и беззаботного.

- Вы думаете, что это сделал я? – взорвался он.

- Альбер!.. Да что с вами, Альбер!.. Я вас не узнаю…

- Черт возьми! Вы находите все это забавным, да? Прежде всего, таким ненормальным старухам, как она, следовало бы запретить кругосветные путешествия с драгоценностями в сотни миллионов франков! Не говоря уже о том, что она их вообще ни разу не надела!

Это было правдой. Альбер уже как-то мимоходом высмеял «Королеву» за то, что та носила драгоценности при себе в специальном золотом футляре, который был прочно привязан к левому запястью ее руки, и не надевала их.

Даже принимая на верхней палубе солнечные ванны, леди Брамсон держала сокровища при себе. Казалось, не расставалась с ними даже ночью.

- Вам не следует так нервничать, Альбер. Вас никто не подозревает…

Моритэн пристально посмотрел на нее.

- Что это значит, а?

- Не сердитесь… Глядя на вас, можно подумать, что вы считаете, что капитан имел в виду именно вас… Просто ваше вмешательство показалось всем странным… А ведь на борту, кроме вас, есть и другие пассажиры, не считая команды…

- А что они там говорили, когда я вышел?

- Да ничего. Капитан опять извинялся…

- Еще бы! После того, как он объявил присутствующим: «Леди и джентльмены, я весьма сожалею, но один из вас – вор…».

- Я вас не понимаю, Альбер. Опять вы за свое. Моно подумать, что сказанное относится именно к вам одному, в то время как…

- В то время, как – что?

- Ну, возьмем, например, мадам Космос. Кто она? Ни с кем не общается, целыми днями занимается вышиванием и обливается духами, от которых всем нехорошо. По паспорту – жена торговца табаком из Афин, однако это еще ничего не значит…

Моритэн, казалось, не слушал ее.

- Она вполне моет быть какой-то авантюристкой – ведь мы часто в газетах читаем о том, что раздобыть подложные паспорта – дело вовсе несложное…

Вздрогнув, Альбер бросил ей:

- Вы, вероятно, желаете взглянуть на мой собственный паспорт, чтобы убедиться в том, что он не поддельный?

- Вы что, с ума сошли? Я ведь вас знаю достаточно хорошо, чтобы…

- Чтобы заявить, что я вовсе не крал этих драгоценностей?

В этот момент Моритэн был уверен, что она не знает, что ответить. Это продолжалось какое-то мгновение, потом Женевьева посмотрела ему прямо в глаза.

- Я вас не подозреваю, Альбер.

- Однако вам необходимо было объявить это торжественным голосом, как если бы вы оказали мне большую честь, не считая меня вором!

- Если вы будете продолжать в том же духе, я перестану с вами разговаривать…

- Ах, вот как!...

-Я подошла к вам, чтобы просто поболтать, вместе с вами попытаться выстроить возможные гипотезы… Кстати, что вам известно о мистере Теруэле? Ведь он такой же отшельник, как и мадам Космос.

- Ровным счетом ничего! – буркнул Моритэн в ответ, вновь облокотившись о поручни.

- А мне рассказывали, что на Таити у него были кокосовые плантации и что дела у него шли из рук вон плохо. А в пятьдесят лет он вдруг едет в Австралию, чтобы попытаться там восстановить свое состояние…

- Ну и что же это доказывает? – снова буркнул Альбер.

- Согласна, пока это ни о чем не говорит, но это еще не повод для того, чтобы отвечать мне так грубо.

Какое-то время в ее глазах стояли слезы, и она исподтишка смотрела на Моритэна, как бы опасаясь какого-то неприятного открытия.

- Послушайте, Альбер… Ну, посмотрите е на меня… И не горячитесь попусту…

Женевьева пребывала в нерешительности: она чувствовала, что его нервы на пределе. Тем не менее со стыдливой неловкостью добавила:

- С тех пор, как мы с вами познакомились, прошло уже более двух месяцев, а пять дней назад мы с вами обручились…

- Вы хотите взять обратно своё слово?

- Ну какой же вы все-таки злой! Я прошу лишь об одном: давайте поклянемся друг другу нашей еще столь юной любовью…

Ей пришлось закусить губу, чтобы не расплакаться, - до того эта минута была для нее торжественной.

- Я произнесу эту клятву первой… Итак, я клянусь вам, Альбер, всем будущим счастьем, на которое я только рассчитываю, нашим с вами союзом, которого я желаю от всей души, в том, что я не крала драгоценностей леди Брамсон… А теперь вы…

- Я тоже должен поклясться в этом?

- Как хотите…

- Ну, раз вы так настаиваете! Раз уж вам непременно нужна эта клятва!.. Хорошо, я готов. Я клянусь!

- Чем? Нашей любовью?

- Конечно!

- Давайте поклянемся, что в случае, если драгоценности не будут найдены, мы не станем подозревать друг друга – даже если факты будут свидетельствовать против одного из нас.

- Клянусь! Клянусь! Клянусь! Вы слышите?

Он сказал ей это таким тоном, что она бросилась к своей каюте, где наконец-то смогла дать волю слезам.

Уже давно пробил гонг, созывая на обед, когда Женевьева появилась в кают-компании. Леди Брамсон и капитан Уилл уже сидели за своим столиком, по их виду можно было заключить, что они в очередной раз повздорили.

Мадам Космос одиноко сидела и читала книгу из судовой библиотеки. Через два столика от нее перед целой горкой лекарств восседал мистер Теруэл.

- Почему вы не зашли за мной, Альбер? – обратилась к Моритэну мадемуазель Дош, присаживаясь за его столик.

- Я прошу прощения…

- За что?

- За свою недавнюю вспышку… Вам этого не понять…

- Вы так думаете?

- Люди меня до конца не понимают… Из-за того, что я все время шучу, они полагают, что я легкомысленный человек и не думаю ни о чем, кроме развлечений…

- Но ведь все это вовсе не так, коль уж вы решили жениться на мне! – возразила она со своей очаровательной улыбкой.

- Я вовсе не тот, за кого меня принимают…

- Я знаю, Альбер… Я полюбила вас именно потому, что почувствовала это…

- А чем вы занимались перед обедом?

- Я плакала… Вы очень обидели меня… Я много думала… И в конце концов приняла решение…

- Не выходить за меня замуж?

- Ну, вот опять вы становитесь злобным… Возможно ли, что событие, никоим образом вас не касающееся, совершенно изменило ваш характер?.. Вот мое решение, Альбер: с сегодняшнего дня я начинаю свое собственное расследование…

- Собственное расследование?

- Не стоит иронизировать… На борту судна нам осталось провести всего десять дней… И эти дни, которые должны быть прекрасными, отравлены отвратительной кражей…

И она не смогла удержаться, чтобы не бросить на сидящую в противоположном конце кают-компании леди Брамсон тяжелый, преисполненный женской ненависти взгляд.

- Ничто так не противно мне, как подозрения… Думаю этому не может противостоять даже любовь… Вот почему я хочу найти злоумышленника. Я искренне желаю, чтобы мы, отрезанные от остального мира просторами Тихого океана, не были больше вынуждены следить друг за другом, настороженно воспринимая каждый жест собеседника…

Пожав плечами, Альбер молча продолжал есть.

- Вы, наверное, думаете, что мне это не удастся?

- Я как раз ничего не думаю! Мне уже порядком поднадоела вся эта история и все эти великосветские дамы, путешествующие по океану с жиголо и драгоценностями… Что же касается капитана Уилла…

Пристально взглянув на своего спутника, Женевьева почувствовала в его голосе ту же злобу и неприязнь, которые она испытывала по отношению к леди Брамсон.

- А вы его не любили с самого начала, - заметила девушка. – Мужчины всегда ревнуют к жиголо…

- Спасибо!

- Я вовсе не утверждаю, будто он не виновен. Но я хочу быть честной и не подозревать кого-то больше, чем остальных… Сейчас я намерена поговорить с леди Брамсон…

- Вы? С ней? – чуть не вскричал Альбер.

- А почему бы и нет? Если я хочу начать расследование, то мне необходимо быть в курсе всех деталей… Лишь она одна может пролить свет на кое-какие факты, например, сообщить: куда клала драгоценности на ночь? Когда и как она обнаружила их пропажу? И кто мог бы проникнуть в ее каюту?.. Я знаю, что вы иронизируете надо мной, считая, что подобными расспросами лучше было бы заняться самому капитану, нежели молодой девушке.

- Вы выставите себя в самом смешном свете! – воздохнул Моритэн, пребывая в явно дурном расположении духа. – А если принять во внимание, что мы еще и французы… На нас уже и так посматривают с нескрываемым любопытством, если не с жалостью, поскольку мы довольно неуклюже играем в бридж, не пьем чая, едим не то, что едят все… Если вы начнете еще изображать из себя детектива…

Его взгляд был угрюмым и озабоченным. После небольшой паузы он прошептал:

- Я вот думаю: не лучший ли это способ навлечь на нас подозрения?.. Мы ведь единственные среди пассажиров, кто поддерживает отношения с леди Брамсон, не считая ее жиголо. Она ни разу не обратилась ни к мадам Космос, лишь бросает на нее пренебрежительные взгляды, ни к мистеру Теруэлу, которого, возможно, даже и не заметила… Мы же напротив…

- Вот именно, Альбер. Это еще один повод для того, чтобы узнать правду. Прошу вас, не смотрите е вы так. Я буду держать вас в курсе всех моих открытий. Вы увидите, я раскрою эту тайну!..

И она сделала то, что пообещала.

После обеда все пошли пить кофе в бар на верхней палубе… Смотрели друг на друга волком. Первой в свою каюту на послеобеденный отдых, который из-за жары тем не менее не приносил никакого облегчения, удалилась мадам Космос. Капитан Уилл, явно нервничая и не сказав ни слова, допил кофе и исчез. Докурив сигарету, встала и леди Брамсон. Мадемуазель Дош проследовала за ней. Альбер продолжал сидеть в своем углу с видом скучающего человека.

Когда «Королева» уже собиралась захлопнуть за собой дверь каюты, то увидела молодую француженку.

- Не могли бы вы уделить мне несколько минут? – спросила Женевьева, стараясь выглядеть уверенно.

Четверть часа спустя она вышла из каюты леди Брамсон и увидела озабоченного Альбера.

- Ну что? – бросил он издали, пытаясь придать себе непринужденный вид.

Однако мадемуазель Дош с лицом еще более бледным, чем обычно, прошла мимо, не удостоив его ответов, и закрылась у себя в каюте.


ГЛАВА II


Обновлено:
15 октября 2018 г.
Опубликовано:
17 апреля 2019 г.


В СБОРНИК

МАРИНИСТИКА

ЗАРУБЕЖНЫЙ ДЕТЕКТИВ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

КНИГИ

ГЛАВНАЯ

Как сделать бизнес на перепродаже контента