В. Антонов
Записки полицейского агента. Глава IX. Участь Джака
Глава 9. Участь Джака

В. М. Антонов. Записки полицейского агента. Глава 9. Участь Джака


Часть первая
Глава IX.

УЧАСТЬ ДЖАКА


Стр. 80

Дикая энергия, жестокость и железная воля составляли отличительные черты характера Зикандора. Зверские стремления его не имели пределов; деспотизм этого человека к подчиненным был ужасен; твердость и неуклонность считались Зикандором первым условием к достижению задуманного предприятия, а потому встречаемые на преступном пути препятствия всегда преодолевались им. Порабощенная шайка мошенников в глазах его была толпою слуг, в отношении которых он вел себя полным господином. Страх к нему до того был велик, что каждый из членов мошеннической ассоциации дрожал перед ним. Об ослушании или неповиновении ему не могло быть и помину. Неудивительно, что после этого на дерзость Джака подземные обитатели смотрели как на особенное событие, как на что-то необыкновенное, и неудивительно также, что приговор над Джаком и Свидерсом считали окончательным и смерть их неизбежной.

Мы уже говорили о внутреннем расположении катакомбы, в которой на другой день после убийства Даво совершался Зикандором суд над Джаком и Свидерсом. Теперь возвратимся к тому моменту, когда приговоренные в ожидании смерти находились в одной из четырех комнат Новобазарной катакомбы. Эта комната освещалась двумя фонарями; на полу, в одном из углов, лежал раненый Джак. Платье его было окровавлено; из-под ладоней рук, которыми он прижимал грудь свою, сочилась кровь и образовывала около него лужу; издаваемые по временам стоны обличали сильные страдания раненого. Взгляды, то вспыхивающие, то потухающие, обращены были на сидевших близ него Нетопыря и его сподвижника по ремеслу – Сову, которые должны были при первом морском приливе вывезти Джака в море и утопить. Обе эти личности имели специальное занятие – вывозить тела убитых в море, дабы не оставлять следов преступления, но круг злодейской их деятельности очень часто расширялся, смотря по тому, какое поручение давалось им Зикандором. Сбыт, например, на турецкие суда похищенных женщин составлял не последнюю доходную статью для Нетопыря и Совы. Этот последний, кроме того, содержал в городе, на Польском спуске, трактир под фирмой «Пелопоннес», принимая туда почти исключительно подземных обитателей.

Был час ночи; до морского прилива оставалось еще много времени. Нетопырь с нетерпением ожидал его, чтобы покончить дело с Джаком.

В противоположном от этой группы углу сидел Свидерс. Высокий, тщедушный юноша, с лицом медного цвета и узко прорезывающимися глазами, он дико посматривал во все стороны, как бы желая изыскать возможность увернуться от ожидающей его участи. Около него сгруппировалось шесть человек из мошеннической шайки, готовившихся исполнить волю Зикандора, т. е. задушить Свидерса. Но участь его должна была решиться в присутствии Клепо, ушедшего провожать Зикандора и почему-то долго не возвращавшегося. Вот наконец показалась в мине длинная фигура сподвижника Зикандора, торопливыми шагами направлявшегося к Новобазарной катакомбе, чтобы быть свидетелем кровавой драмы, причиной и главным виновником которой был он.

«Еще двух спровадил на тот свет, - размышлял он, истолковывая, как и всегда, в лучшую для себя сторону смерть осужденных. – Джак стар, - бормотал Клепо, - ну зачем ему влачить жизнь, которая в эти годы делается для человека бременем, а Свидерс, хотя и молод, да несет наказание по заслугам; ну кто же виноват в отбитии Марии? Ишь, распустил нюни! А того и не подумал, чтобы принять какие-нибудь меры предосторожности. Отвечай же, когда сам виноват! Почему бы не брать с меня примера, - продолжал он, злобно ухмыляясь, - почему бы не угождать всем да и себя не забывать, а?»

При последнем слове злобная улыбка Клепо обратилась в зловещий хохот, который дополнил его оправдательные выводы.

Между тем в Новобазарной катакомбе в ожидании прилива и возвращения Клепо обе описанные нами группы были заняты своеобразным разговором.

Нетопырь адским смехом и руганью издевался над раненым Джаком, которого он давно ненавидел за силу и влияние у Зикандора.

- Пора, старый черт, покончить с миром, - говорил он злорадствуя, - иди туда, где давно ожидает тебя целый ад. В компанию бы тебе старую колдунью Рашу, было бы веселее и теплее, а я постарался бы устроить вам брачное ложе из мешка. Впрочем, такая обгорелая кочерга и мешка не стоит, не дам тебе этого савана и не думай!

- Охота же Зикандору усложнять дело, заставляя нас трудиться над этой старой рухлядью, - проговорил Сова, - по-моему, закопать бы его здесь где-нибудь, да и делу конец, а придется ведь тащить саженей двести до выхода.

- Ну, об этом не станем рассуждать, - возразил Нетопырь, - приказание следует исполнять в точности.

- Дайте, ради Бога, воды, - прошептал Джак.

- Сию минуту… как же, можешь и без воды пробыть.

- Неужели вы не имеете ни малейшего сострадания к изувеченному человеку?

- Ах ты, старая мертвечина, - отвечал ему с хохотом Нетопырь, - ты считаешь себя человеком? Мы, хорошо, бесчувственные, а перещеголять-то тебя очень трудно, не одного, я думаю, ты спровадил на тот свет, так полезай же и сам туда.

- Подожди, Джак, - вмешался Сова, - утолишь жажду, когда мы швырнем тебя в море.

- Да, вы издеваетесь надо мной, - проговорил едва слышно Джак, судорожно приподнимаясь на руках, - издеваетесь теперь, когда перед вами действительно мертвец. В другое время вы не посмели бы… я бы задушил вас, разбойники, собственными руками. Убейте меня скорее, проклятые, но не смейтесь над моим положением.

Этот сильный порыв окончательно ослабил Дакка, он в совершенном изнеможении упал ниц, предсмертный храп и закатившиеся глаза показывали Нетопырю и Сове, что им, по всей видимости, придется топить мертвое тело.

- Ишь, какую отходную ты ему пропел, - скаля гнилые свои зубы, проговорил Сова.

- Да, не выдерживает чертовое отродие, но все равно частом раньше или позже суждено же ему захлебнуться.

- Смотри, Нетопырь, смотри, как он буркалы-то закатил, отходит, кажется.

- Да черт с ним, пусть отходит.

Так глумились два закоренелых злодея над Джаком – их товарищем по преступлениям. Чувство сострадания не было знакомо этим личностям, всецело погрязшим в пороках: воровство, убийство и другие злодеяния составляли их насущную потребность, их сферу, из которой выйти они не желали да и по своеобразному взгляду не находили выгодным.

В другой группе шел не менее того мерзкий и шумный разговор. Цинизм в каждом слове, смех, перебранка, исчисление преступлений, хвастовство делали сцену поразительной и ужасной до возмутительных размеров.

В этой группе между шестью человеками находились два душителя: Данилкин и Лебедев, подчинявшиеся Раше, с деятельностью которой мы познакомим читателя в последующих главах, а теперь скажем только, что существовавшая в городе шайка душителей отдана была Рашей в распоряжение Зикандора.

- Что ни говори, а Зикандор справедлив, - говорил один из группы, брюнет, высокий ростом и с раздавленным лицом. – Ты, Свидерс, виноват не только в том, что выпустил из рук добычу, но и в том, что не воткнул ножа этой девушке, когда увидел свое бессилие.

- Со всяким может случиться такое несчастье, Вьюн, - отвечал Свидерс, - ну, а убивать-то меня за этот проступок не следует, сегодня меня задушат, а завтра до тебя и так до всех дойдет очередь.

- Да, не следует, - согласился Данилкин, юноша двадцати лет, заслуживший упорным своим характером и постоянной руганью общую ненависть мошенников, которые давно старались как-нибудь отделаться от него. Более же всего ненавидели его за то, что он заступался за душителей.

- Это наказание больно уж строго, - продолжал он, - можно бы и не исполнять, тем более, что у нас есть свое начальство, которое ничего не знает о Зикандоровом суде. – Данилкин намекал на Рашу.

Все мошенники, кроме Лебедева, злобно взглянули на Данилкина, а Свидерс благодарил его кивком головы и, махая руками, как бы побуждал его к дальнейшей защите.

Большие пряди всклокоченных волос закрывали Данилкину весь лоб; узко прорезывающиеся глаза с поднятыми наружными углами, выдававшиеся скулы и чрезвычайно редкие и тонкие усы обличали в нем ногайскую расу. Во всей его фигуре с откинутой назад головой, движениях и словах видно было раздражение и неудовольствие приговором Зикандора.

- Вы, дьяволы, - заговорил он опять, - решаетесь душить нашего же, ведь этак охота отпадет от ремесла, и я первый…

- Что ты первый? – спросили его присутствующие.

- Ну, что ревете? Эх, испугался вас? Что первый? А то, что брошу ремесло, вот тебе и все.

- Небольшая потеря, да и чет с тобой, - вскричали мошенники.

- На виселицу бы вас всех, это было бы лучше, да и попадете, - раздраженно и не унимаясь говорил Данилкин.

- Ну, смотри, чтобы ты первый не попал на нее, - отвечал Вьюн, как видно, старший из них.

- Я не попаду – это верно, а вас-то подведу. Вот брошу ремесло и подкачу, да увидите, черт побери вас всех!

Эта последняя фраза, сопровождаемая угрозой, окончательно вывела из терпения мошенников, кроме Лебедева, безмолвно смотревшего на всю группу и радуясь в душе, что Данилкин защищает Свидерса. Все в один голос начали бранить Данилкина, угрозы посыпались на него, шум и ругань вели к серьезным последствиям, но, может быть, сцена окончилась бы и миролюбиво, если бы пущенный Вьюном камень не разбил в кровь лицо Данилкина.

Разъяренный, как тигр, с окровавленной щекой и пеной у рта, Данилкин, выхватив из-за пояса нож, бросился в толпу. Двое из мошенников упали от толчка, один получил удар ножом в бок, остальные отскочили назад, и не прошло и мгновения, как Данилкин был обезоружен; ловко накинутая на него веревочная петля стиснула ему горло; пошатнувшись несколько раз, он рухнул на пол и судорожно начал бить ногами, а руки инстинктивно схватились за шею.

- Ага! – проговорил Вьюн, придавливая грудь Данилкина коленом, - этого ты не пьешь? Видно, горько?

- Присмирел, забияка, - вскричали с хохотом прочие, - ишь, высунул язык, дразнится!

- Ну, пошутили, пора и отпустить петлю, - проговорил Лебедев с неудовольствием, - довольно, снимай скорее веревку.

- Что довольно? – перебил его Вьюн, надавливая сильнее коленом на грудь Данилкина, - надоел, проклятый, не брался бы за наше дело, если оно не по ногайской его роже. А ты, Лебедь, не суйся да поберегись, чтобы и до тебя не добрались; давно бы следовало всех вас, душителей, перебить, вы чуть ли не двум лагерям служите.









Часть первая. Глава 9. Участь Джака



Часть первая
ГЛАВА 9
ЛОЖНЫЙ СЛЕД


Обновлено:
21.07.2017 г. (27.02.2019, 7.06.2019)

ЗАПИСКИ ПОЛИЦЕЙСКОГО АГЕНТА
УЧАСТЬ ДЖАКА. ГЛАВА IX. ИСТОРИЯ ОДЕССЫ. XIX ВЕК

В НАЧАЛО

РУССКИЙ ДЕТЕКТИВ

ГЛАВНАЯ ПОРТАЛА

КАРТА САЙТА

Самые лучшие игры от Алавар для всех