А. Бакар
Эпидемия в раю. Повесть. Глава 4
Глава 4

А. Бакар. Эпидемия в раю


ГЛАВА 4

Стр. 26

Приятная мысль подправила настроение. Я пошёл к Шурику.

Шурик с носатым сидели в креслах. Физиономии у них были, как у двух потерпевших, которых сблизила беда. Это мне не понравилось. Их всех тянет общаться с Шурой. Но общение получается странное, неприятное. Я постоянно остаюсь в стороне.

- Было бы неплохо поужинать, - бросил я носатому.

Тот с готовностью вскочил.

- Что заказать?

- Что-нибудь. Человеческое только.

Носатый вышел. Надеется, что передумаю, что останемся.

Я пощелкал переключателем программ. Сел в кресло.

- Договорился сегодня. На девять вечера.

Шурик молчал.

- С двумя дамочками. Что ты молчишь?

- Договорился - так договорился, - открыл рот Шурик.

- Душ прими, - посоветовал я. - Выберешь какую захочешь. Но там одна, пополнее... Взъелась чего-то на меня. И, помоему, больше в твоём вкусе.

- На пляже познакомился? - явно подхалимажно спросил Шурик.

- Где же ещё. Какую женщину упустил!... - я изобразил на лице впечатление, которое произвела на меня брюнетка. Ну да ладно. Та - одна, этих - двое. Не сообразил сказать, чтобы взяли подругу. Но имей в виду: завтра уедем. - Это я сказал уже без угрозы. Чтобы Шурик не расслаблялся.

Ужинали в номере. К девяти как раз закончили.

- Игорь Васильевич, - обратился я к носатому. - Если вам не трудно, организуйте бутылочку шампанского. И коньячку. - Я по-свойски подмигнул шефу.

Шеф зацвел.

- Может, останемся ещё на денёк, - бросил я ему вслед.

Улыбка носатого стала видна со спины.

- У меня к вам просьба, - несколько виноватым тоном заговорил я с носатым, когда он установил на столике бутылки. – У нас сегодня будут гости. Двое… Две. Я попросил взять ещё одну… гостью. Но они обещали в другой раз. Не сегодня. Так что…

- Да-да, - сказал польщенный носатик и сел на тахту.

- Игорь Васильевич, - я был сама любезность, - они сказали, что третья будет, но не сегодня.

- Да, - согласился носатый. Сидя.

- Что – «да»? – посерьезнел я.

- Не сегодня… третья, - не понял моей серьезности носатый.

- Ну?

- Что?

- Номера-то два.

- Ну?

- И нас два по два.

Носатый молчал. Он не понимал.

- Вы остановились в этой гостинице? – спросил я.

- У меня номер, - ответил он.

- Вот! – обрадовался я. – Останьтесь здесь, а я пойду к вам.

- Зачем?

- Игорь Васильевич, - устало сказал я. – Нам необходимо побыть вдвоём. Обсудить игру. Систему сигналов…

- А-а… - протянул носатый. – Понятно. Я ухожу.

- Во, - сказал я, - а завтра с утра зайдите и… Лучше позвоните. И за дело, да? – Я потёр руки. Показал, как с огоньком мы возьмёмся за дело.

Носатый, поулыбавшись, ушёл.

- Жди здесь, - сказал я Шурику.

Спустился на первый этаж, вышел из лифта и… глупо засмеялся. В вестибюле у декоративной пальмы стояли пляжные женщины. Одна из них, приглянувшаяся мне Люда, держала за руку сына. Походкой плюнувшего на всё неудачника пошёл к ним. Присев на корточки, спросил малыша:

- Как зовут?

- Серёжа.

- Что ж,- сказал я, - воспитаем тебя напоследок.

- Почему напоследок? – вроде как испугалась Ира.

- Завтра уедем, - как можно небрежнее ответил я. – Чего мы стоим?

Конечно, вечер не ладился. Сначала мешал её сын. Регулярно лез к маме с вопросами. Почему дяди чёрные? Что дяди пьют? Зачем дядя носит драные штаны? Почему у дяди изо рта дым? Всё в таком духе. Потом Шурик с максималисткой Ирой затеял бестолковую дискуссию по поводу… Я уже не помнил чего. Чего-то философского…

Эта Ира в двадцатые годы обязательно угодила бы в комиссарши. Ей бы очень подошло громко говорить с возвышенностей. С ящиков каких-нибудь, с грузовиков. И кожанка с кобурой ей бы подошли. Припозднилась девушка с рождением.

Люда больше молчала.

И я молчал. Молча смеялся над собой. Удивлялся городу.

Пили они самую малость. После нашего нажима. Но опьянели. На большем я не настаивал. Шурику было всё до одного места. Он даже пацану не удивился. Только глянул на меня с ехидной улыбкой, когда они вошли.

Я наклонился к уху Люды, спросил:

- Серёге спать не пора?

- Он ложится в одиннадцать, - ответила она.

- Поздновато, - заметил я. Хотя понятия не имею, во сколько укладывают пятилетних малышей. Думал, в девять.

- Давай так, ты выпей немного…

- Зачем?

- Пригуби, пригуби.

Она отпила немного.

- Давай уйдём, - заговорщически предложил я.

- Куда?

- Ко мне. У меня от твоей подруги голова разболелась.

- А Серёжа?

- Серёжа, - позвал я.

Малыш слез с тахты, подошёл к нам.

- Сегодня я буду твоим папой. Будешь меня слушать. Мы с мамой ненадолго уйдём. Не мешай спорить дяде и тёте.

- Не хочу без мамы, - закапризничал малыш.

- Понятно, не хочешь. Без мамы, без папы. Но надо.

Удивлённая мама молча слушала мои наставления.

- Идём, - сказал я. И встал. Она тоже встала.

- Не мешай дяде и тёте, - сказала провожающему нас грустным взглядом сыну и пошла за мной.

Мы вошли в мой номер. Стали у окна. Глядели на ночную улицу. Я сзади взял её за плечи. Спросил:

- Тебе не нужен щенок?

- Какой? – она не отстранилась.

- Не знаю точно. Дог, кажется.

- Большой?

- Большой. Но ещё щенок.

- Где он?

- Этот щенок – я.

Я наклонился и поцеловал её в мочку.

- Зачем ты?

Я снова поцеловал её. На этот раз в плечо.

Она неуверенно отстранилась.

- Что-то я… пьяная, да?

- Разве это пьяная?

- Быстро у тебя всё.

Мне это не понравилось.

- Дай время, и я любую женщину, самую не свою, сумею убедить, что она – моя. И её накручу, и себя. И сам поверю.

- Любую?

- Любую. Поэтому верю во внезапность. Должна возникнуть искра. – Я поцеловал её в шею.

- Возникла?

Ох, уж эта провинциальность. И так же не хочется напрягаться, лгать.

- е знаю,- уклончиво ответил я. – Хорошо пока. Может же быть просто хорошо.

Она долго молчала. Снова спросила:

- Я совсем пьяная?

- Лучше бы ты была трезвой, - скокетничал я.

И вдруг она сказала, как из шланга окатила:

- Там Серёжа, надо было взять его сюда.

- Надо было, - утомленно согласился я. – И Шурика с Ирой. Прихватить. – меня стала засасывать ирония. – И папу ты зря не взяла с собой. И маму. Бабушка у нас есть?

- Папа приедет в одиннадцать, - успокоила она.

- Кто приедет?

- Папа. Заедет за нами. Мы так договорились.

Я долго молчал. Молча рассматривал её хрупкое плечо. С очень близкого расстояния. Целовать его расхотелось. Потом сказал:

- Пойдём к Шурику.

Шурик с комиссаршей играли в карты. Осваивали преферанс. Серёжка на мгновение поднял глаза и продолжил листать привезённую с собой книгу.

- Давай ты меня поучишь, - предложила совершенно беззаботная моя дама.

- Поздно уже, - я устало опустился в кресло. – Папа сейчас приедет.

- Ещё пятнадцать минут.

- Не играю честно. Не умею. – Я прибавил громкости телевизору.

Стало неинтересно разговаривать. И лень.

Без пяти минут одиннадцать они засобирались. Шурик спустился провожать. Я остался в номере.

Шурик вернулся задумчивый. Устроился в кресле перед телевизором. Молчал.

- Завтра утром любым поездом… В общем вагоне… - Я уже не был добродушно ироничен. Ну, носатик, ну, шеф! Городок откопал. Погуляли. «Папа встретит»…

- Папа встретил? – строго спросил я.

- Встретил.

- Давно у меня не было таких удачных дней. Завтра же чуть свет… Проснёшься раньше – разбуди.

Я пошёл к двери. О чём было ещё говорить. В номере включил свет, вошёл в комнату и замер у порога. На полированном столе лежала толстая пачка сторублевок и рядом какая-то бумага. Я осторожно подошёл к столу, осторожно взял бумагу. Прочёл следующее:

«Здесь сумма в десять раз большая той, максимальной, которую вы можете выиграть. Располагайте ею в любом городе, кроме Санаторска. Буду признателен, если вы покинете город завтра же утром».

Подписи не было. Я растерянно повертел листок. Протянул руку к пачке. Передумал. Деньги трогать не стал. Постоял немного у окна и пошёл к Шурику.

Шурик был в ванной. Я прошёл в комнату, сел в кресло. Ещё раз с глупым видом перечитал написанное.

Шурик вышел минут через пять. Вытирался на ходу. Увидел меня, не удивившись, сел во второе кресло, спросил:

- Налить?

- Мы никуда не едем, - сказал я, внимательно глядя на него.

Он кивнул. Стал разливать коньяк. Не отрывая взгляда, я протянул ему бумагу. Шурик взял лист. Долго читал. Поднял на меня глаза и снова опустил. Перечитывал. Потом отложил листок на стол между рюмками и принялся покусывать губу.

- Деньги в моём номере, - сказал я. – На столе.

- Сколько?

- Не знаю. Много.

Шурик встал, вышел из номера. Через минуту вернулся, сел на прежнее место и продолжил кусать губу. Помолчал так с минуту. Потом поднял на меня очень серьёзные глаза и сообщил:

- Там ничего нет.



ГЛАВА 5.

ЭПИДЕМИЯ В РАЮ. ПОВЕСТЬ

В НАЧАЛО

А. БАРБАКАРУ

РУССКАЯ ФАНТАСТИКА

ГЛАВНАЯ ПОРТАЛА